Классика детектива-Эркюль Пуаро Агаты Кристи
 
ФорумПорталРегистрацияВход
Самые активные пользователи
Оксаночка Я
 
Земфира
 
красотка
 
Мис Пуаро
 
книголюб
 
Альбина
 
Викуля
 
Ностальгия
 
Вишенка
 
Лука
 
гостинная
Последние темы
» Другие сыщики Агаты Кристи
автор Оксаночка Я Пт Май 06, 2016 4:35 pm

» Отель «Бертрам»
автор Оксаночка Я Пт Май 06, 2016 4:30 pm

» «В 4:50 из Паддингтона»
автор Оксаночка Я Пт Май 06, 2016 4:28 pm

» Байрон
автор Викуля Ср Май 04, 2016 7:01 pm

» Ариадна Оливер
автор Викуля Ср Май 04, 2016 6:33 pm

» Персонажи
автор Оксаночка Я Пт Фев 19, 2016 1:45 am

» Английская кухня
автор Викуля Ср Дек 09, 2015 3:29 am

» Загадочные убийства Агаты Кристи
автор Оксаночка Я Чт Авг 13, 2015 5:16 am

» сто лучших детективных романов
автор Оксаночка Я Чт Авг 13, 2015 5:08 am

» Лучшие детективы XXI века по версии Times
автор Оксаночка Я Чт Авг 13, 2015 5:07 am

» Она написала убийство / Murder She Wrote
автор Викуля Вт Апр 28, 2015 9:21 pm

» Анджела Лэнсбери (биография)
автор Адолина Сб Фев 21, 2015 6:57 pm

партнёры
тест скорости интернета Динопедия — энциклопедия динозавров и ископаемых рептилий
Другие сыщики Агаты Кристи
Пт Май 06, 2016 4:35 pm автор Оксаночка Я
Полковник Рейс (англ. Colonel Race) появляется в четырёх романах Агаты Кристи. Полковник — агент Британской разведки, он ездит по миру в поисках международных …

Комментарии: 0
Эксклюзивное интервью внука «королевы детектива»
Пт Ноя 15, 2013 1:22 am автор Роман Я
СЕЙЧАС уже не верится, что самый первый детектив этой женщины британские издательства отвергали целых пять раз, пока не рискнули напечатать. Но вскоре слава …

Комментарии: 0
Агата Кристи
Ср Апр 14, 2010 9:19 am автор Оксаночка Я
Фред Миллер во время поездки в Англию к родственникам влюбился в свою «маленькую английскую кузину». Они поженились, купили дом в курортном городке Торки на …

Комментарии: 17
Призрак знаменитой писательницы бродит по ее особняку
Вс Июн 30, 2013 4:13 am автор Алекс
15 сентября королева детектива Агата КРИСТИ отметила бы 120-летие. Впрочем, почему «отметила бы»?! Для миллионов поклонников во всем мире эта удивительная женщина …

Комментарии: 2
Великобритания: По следам Королевы детектива
Ср Май 08, 2013 8:47 pm автор Верона
«Сюжеты для романов я нахожу… за мытьем посуды. Это такое идиотское занятие, что поневоле возникает мысль об убийстве», — как-то пошутила одна из самых загадочных …

Комментарии: 4
Опрос
Любимое произведение королевы детектива(Множественный выбор)
Убийство в Восточном Экспрессе
19%
 19% [ 33 ]
Смерть в Облаках
11%
 11% [ 19 ]
Загадочное происшествие в Стайлзе
10%
 10% [ 18 ]
Зло под солнцем
16%
 16% [ 27 ]
В 4:50 с вокзала Паддингтон
7%
 7% [ 12 ]
Объявлено Убийство
5%
 5% [ 8 ]
Смерть лорда Эджвера
6%
 6% [ 11 ]
Отель Бертрам
3%
 3% [ 6 ]
Все люблю!!!
22%
 22% [ 38 ]
Всего проголосовало : 172

Поделиться | 
 

 40 лет среди грабителей и убийц

Перейти вниз 
На страницу : Предыдущий  1, 2
АвторСообщение
Коломбо 50
Гость
Гость
avatar

Сообщения 67

СообщениеТема: Re: 40 лет среди грабителей и убийц   Пт Мар 16, 2012 4:50 am

— Отойдя от места, — продолжал свой рассказ Шаров, — поселились мы в том же доме Раудзе, на квартире у Прасковьи Тимофеевой. В этом доме находилось питейное заведение, которое содержал Бояринов, а работал в заведении его зять, крестьянин Иван Васильевич Калин. Подручным у него был Егор Денисов. Мы со Спиридоновым частенько захаживали в заведение. Только раз Спиридонов мне и говорит: «Сделай милость, достань дурману, необходимо нам…» «Зачем?» — спрашиваю его. «А затем, — говорит Спиридонов, — что Иван Васильевич хочет напоить им одного недруга своего, а потом, когда тот очумеет, дать ему основательную трепку». Он мне все объяснил, оказывается, что какой-то богатый деляга-парень, Шахворостов, взял у Ивана Васильевича сто рублей за то, что приищет ему подходящее помещение под питейное заведение, а сам никакого помещения не нашел, да и деньги назад не возвратил. Вскипел, значит, дай, дескать, проучу Шахворостова.

— Ну и что же, достал ты дурман? — спросил я Шарова.

— Как же, достал. Отправился к коновалу Кавалергардского полка. Дал он мне сонного зелья, а я доставил его Ивану Васильевичу. Тот стал, значит, пробу делать. Настоял водки и дал Спиридонову выпить рюмочку. Выпил Спиридонов и ушел домой. Наутро, глядь, приходит к нам и говорит: «Ну братцы, ни черта не стоит ваш дурман. Не действует! Я как лег, так и встал…» Иван Васильевич на меня пенять стал. "Какой же это, — говорит, дурман? Что же я таким зельем поделаю с Шахворостовым?

— Скажи, — спросил я у Шарова, — а почему Калин так упорно желал одурманить Шахворостова? Действительно ли для того, чтобы только «поучить» его, или же для какой-либо иной цели? Ну, например, для того чтобы его ограбить?

— Не знаю точно, но так полагаю, что и на его деньги, может, зарился, потому покойный Шахворостов слыл в больших деньгах.

— Так, стало быть, вы попросту убить и ограбить его желали? — строго спросил я.

Шаров помолчал.

— Да, не буду таиться… Действительно, когда не удалось нам опоить зельем Шахворостова, стали мы подумывать, каким иным способом порешить с ним и ограбить его. И, мой грех, я первый надоумил компанию нашу так поступить: заманить Шахворостова в местность Мятлевских дач, а там его и убить.

— И вы так и сделали?

— Так и сделали.

* * *
Раз как-то зашел в питейное заведение покойничек. Мы четверо: я, Иван Васильевич Калин, Спиридонов и подручный Егор Денисов начали предлагать ему место, говоря, что близ Мятлевских дач, в Лиговском парке, требуется, дескать, человек опытный, знающий, для присмотра за рабочими. Жалованье чудесное дадут. Разгорелись глаза у Шахворостова. «Что ж, — говорит, — братцы, я согласен. Поедемте, вот только домой за аттестатами схожу». И ушел. А мы радоваться зачали. Вот, когда, мол, попался ты на удочку! Это почище дурману будет! Вернулся скоро Шахворостов. Отправились мы все на Петергофский вокзал и поездом в десять часов утра поехали в Лигово. Я поехал в другом вагоне, а Шахворостов ехал вместе с Калиным, Спиридоновым и Денисовым.

— Почему же ты ехал отдельно?

— Чтобы не попадаться на глаза Шахворостову, — ответил Шаров. — Он, так вам скажу, недолюбливал меня, подозрительно ко мне относился…

— Что же, вооружены чем-нибудь вы были?

— У Ивана Васильевича Калина нож был. Когда Шахворостова пригласили ехать в Лигово, он вынул нож складной, с черным черенком, и остро-преостро наточил его на бруске. Все о ноготь свой пробовал, остро ли нож режет…

Когда приехали мы в Лигово, то они повели Шахворостова к Кушелевой даче. Я же, хоронясь, издали за ними следовал. Смотрю, повернули они в лес… Я тайком за ними. Прошло примерно минуты две. Вдруг страшный крик. Хоть и ожидал я такое окончание дела, а все же, поверите, от этого крика словно очумел. Так жалостно закричал Шахворостов, ну вот, словно из него жилы вытягивали! Прибежал, смотрю. Лежит это Шахворостов уже убитый, зарезанный, а кровь из раны так и льет. Руками-то, бедняга, еще как будто землю роет, а Иван Васильевич, Спиридонов да Денисов на него хворост да древесный сор сыплют…

Когда я прибежал туда, вдруг все всполохнулось — совсем близко послышался звук лошадиных копыт. Бросились тогда все наутек, побежал и я. Смотрю, на дороге сумка черная, клеенчатая. Схватил я ее и еще пуще побежал. Выбежал из леса, остановился передохнуть. Потом пошел к речке и выкупался, больно уж жарко да и не по себе мне было. Выкупавшись, пошел я по шоссе пешком в Петербург, куда и прибыл около семи часов вечера. Как пришел, прямо направился в заведение Ивана Васильевича, отдал ему сумку и выпил осьмушку водки. Потом в баню отправился. Из бани вернулся в заведение и спрашиваю Калина: «А сколько примерно в сумке капиталов находится?» «Шестьсот рублей», — отвечает Калин. На другой день пришел я к нему и говорю: «Ой, врешь, Иван Васильевич, не может того быть, чтобы у Шахворостова так мало денег было…» А Калин тогда засмеялся и сказал, что пошутил, что денег оказалось шесть тысяч.

После убийства Калин стал выпроваживать меня и Спиридонова из Петербурга. «Езжайте, — говорит, — куда-нибудь, а то ведь, дурачье, проболтаетесь». Он дал мне всего тридцать рублей, поехал я в Москву. Пробыл там около трех месяцев. Оттуда писал Калину о нужде своей, но он ничего мне не прислал. Вернувшись в Петербург, я стал снова наведываться к нему. В первый раз он мне всего восемь рублей, а потом выдавал все по грошам. Когда тридцать, когда двадцать копеек.

— Сколько всего было в сумке у Шахворостова? — допытывались у Шарова.

— Спиридонов перед отъездом моим в Москву рассказывал, что Калин в сумке зарезанного нашел более тридцати тысяч…

* * *
На основании показаний Шарова все соучастники этого злодеяния были разысканы и арестованы. Кровь убитого отомстила за себя.
Вернуться к началу Перейти вниз
Коломбо 50
Гость
Гость
avatar

Сообщения 67

СообщениеТема: Re: 40 лет среди грабителей и убийц   Пт Мар 16, 2012 4:51 am

Человек-сатана
Дело было в 1870 году. Ранним утром двадцать пятого ноября городовой Анцев нашел посреди Семеновского плаца труп неизвестного мужчины, лежавший на снегу лицом вниз. Руки несчастного были вытянуты вдоль туловища. Городовой немедленно сообщил в квартал о страшной находке. При осмотре трупа врачом и местной полицией было обнаружено, что на шее покойного находится туго затянутая так называемая «мертвая петля», сделанная из крепкой бечевки. В кармане убитого была найдена колода засаленных карт и несколько иголок. При более тщательном осмотре трупа на среднем пальце правой руки покойного были обнаружены уколы, по-видимому, от иголки.

На основании этих данных заключили, что задушенный принадлежит к цеху портных или обойщиков. Однако это предположение оказалось ошибочным. Вызванные полицией портные и обойщики со всего Петербурга не признали покойного.

Дело оказалось загадочным и запутанным. Не было ни малейшего следа, который позволил бы выяснить даже личность убитого. Кто он? Как попал на Семеновский плац? Почему у него в кармане карты и иголки? Кто убийца? Кругом на снегу были следы, но ведь плац — место, по которому проходят многие. В таком виде дело поступило ко мне, в сыскную полицию.

* * *
Прежде всего я позвал к себе агента и отдал ему такой приказ:

— Вы переоденетесь в соответствующий костюм, как можно более рваный, и отправитесь в самые грязные притоны, где ютятся темные личности, столичная рвань. Особенно не забывайте домов терпимости и ночлежек. Внимательно всматривайтесь, а главное, вслушивайтесь. Я твердо верю, что только этим путем мы найдем ключи к разгадке преступления на Семеновском плацу.

Такие же инструкции я дал и другим агентам сыскной полиции. Всюду, где собирались подонки столичного пролетариата, находились представители сыскной полиции…

И вот в то время, когда следствие шло полным ходом, случилось второе такое же преступление. Двенадцатого декабря на Преображенском плацу был обнаружен труп новой жертвы с «мертвой петлей». Тот же узел из крепкой бечевки на шее, те же судорожно вытянутые вдоль туловища руки, то же страдальческое выражение лица.

Я с особым старанием налег на дело о «мертвой петле». Вера в мой план начинала мало-помалу подкрепляться, один из моих агентов донес мне, что, находясь в одном из притонов, особенно охотно посещаемых петербургскими мазуриками, он прослышал, что какой-то Захарка рассказывает своим приятелям, будто он вместе с каким-то Ефремкой задушил и ограбил на Семеновском плацу человека. Это была первая путеводная нить к разгадке преступления. Ухватившись за нее, я отдал вторичный приказ о розысках неведомых Захарки и Ефремки.
Вернуться к началу Перейти вниз
Коломбо 50
Гость
Гость
avatar

Сообщения 67

СообщениеТема: Re: 40 лет среди грабителей и убийц   Пт Мар 16, 2012 4:51 am

В ночь на четырнадцатое декабря один из наших агентов находился в грязном трактире «Пекин» на Моховой улице. Этот трактир пользовался недоброй славой. Сидя за одним из столов, агент обратил внимание на сидевшего за соседним столом субъекта. Это был парень лет тридцати, невысокого роста, плечистый, коренастый, обладающий, по-видимому, большой физической силой. В его полупьяных небольших серых глазках светились хитрость и нахальство. Было в нем что-то развратное, отталкивающее. Он жадно пил водку, отвратительно громко причмокивая, точно зверь, лижущий живую кровь. Агент не сводил с него глаз и вдруг услышал, как парень обращается к упитанному буфетчику:

— А ты, мил человек, веревочку напрасно на пол бросаешь!

— Аль тебе нужна зачем? — сонно ответил буфетчик.

— А, может, и нужна, ха-ха-ха! — залился скверным хохотом парень. Бечевка, слышь, вещь пользительная… Мало ли на что требуется. Из бечевочки можно петельку сделать.

И он, плотоядно оскаливая хищные белые зубы, громко затянул песенку:



Эх, бечевка, эх, бечевка,

Петелька моя!

Ты люби, люби ворочка,

Паренька меня.



Агент мне рассказал, что только он услышал эту песню, как немедленно бросился из «Пекина», позвал полицию и, войдя снова в грязный трактир, направился к парню и арестовал его.

В первый момент этот парень. Ефремка, оказавшийся крестьянином Ефремом Егоровым, страшно изменился в лице. По-видимому, сильно струхнул, но по дороге в сыскную полицию уже оправился от испуга. Совершенно развязно, почти нагло отрицал он свое знакомство с Захаркой, равно как и соучастие в убийствах.

«Знать не знаю, ведать не ведаю», — повторял он на все задаваемые вопросы.

Нам пришлось немало повозиться с ним. Как его ни сбивали наши опытные в допросах агенты, он стоял на своем. Было очевидно, что мы имеем дело с опытным и ловким злодеем и смутить его можно только представлением явных, неоспоримых доказательств преступления. Поэтому все усилия были направлены на розыск таинственного Захарки.

Некоторое время все эти розыски не давали никаких результатов. Были обслежены все ночлежки, все питейные места, все тайные и явные приюты разврата. Но Захарки найти не удавалось.

И вот совершенно случайно один из агентов услышал в одном трактире, будто какой-то Захарка заболел. Немедленно все бросились по больницам. Были просмотрены все приемные книги, и, наконец, в Петропавловской больнице нашли лицо, значившееся крестьянином Новгородской губернии Захаром Борисовым.

Теперь в руках сыскной полиции находился субъект, известный среди воровской братии под кличками «Захарка», «Никитка», «Бориска». Арест его был произведен прямо в больнице.

Он, вызванный для допроса, вошел в контору больницы в халате, бледный, трясущийся.

— Это ты убил человека на Семеновском плацу? — сразу огорошил я его.

Он совсем растерялся и еле-еле ответил:

— Что вы… Помилуйте… И не думал никого убивать.

— Ты лжешь! Твой приятель Ефремка все нам откровенно рассказал, выдал тебя, сознавайся лучше откровенно.

— Ефремка?! — вырвалось у него. — Подлец… Что ж, теперь, видно, и впрямь попался. И он рассказал следующее.

* * *
— Вечером двадцать четвертого ноября сидел я в доме терпимости в Свечном переулке. Должно, часов в одиннадцать пришел приятель мой, Ефрем Егоров, а с ним какой-то высокий молодой человек, одетый в синюю поддевку. Его Ефремка братом своим Иваном называл. Иван был пьян. Ефремка с Иваном сели за столик и пива потребовали. Подсел я к ним, и стали мы разговаривать. Стал я Ефремке и Ивану плакаться на судьбу мою, что, дескать, работы лишился, околачиваюсь без дела, никакого пристанища не имею. А он, Ефремка, хитро улыбается и говорит мне: «Эх, дурак ты и есть, разве статочное дело, чтобы в Питере, в первеющей столице, да делов не сыскать?» «А где, — говорю ему, — делов этих сыщешь? Тоже нашего брата немало тут шляется, всем работы не очень-то и хватает». «Иди, — говорит Ефремка, — со мною, у меня переночуешь, а после я тебя на место поставлю».

Далее Захар Борисов рассказал, что во время питья пива Егоров вынул «цигарку», размельчил ее и незаметно высыпал табак в стакан Ивана. Иван, ничего не заметив, выпил ядовитую смесь пива с табаком. В этом веселом заведении Иван показывал новенький паспорт и хвастался собутыльникам купленными рубахой и шароварами. «У меня, слышь, деньги есть», — говорил совсем очумевший от «смеси» горемычный Иван.

— Из заведения мы вышли, — рассказывал дальше Захар Борисов, — около трех часов ночи. Мороз дюже лютый стоял. Ночь была темная. Ивана совсем развезло, он еле ноги передвигал, так что мы его поддерживали. Пройдя разными переулками, вышли на Семеновский плац. Глухо там, даже страшно. Ни одного прохожего, только ветер гудит. Жуть меня взяла, и я говорю Егорову:

«Нешто нам по плацу идти?» «Иди, — говорит Ефрем, — куда ведут». Пришли на плац. Как только дошли мы до середины его, смотрю, Ефрем вытаскивает из кармана бечевку. Выхватил ее, быстро, ловко сделал петлю да как накинет ее на шею Ивану! Покачнулся Иван, руками-то все время за веревку хватается, а сам хрипит, таково-то страшно хрипит. Обалдел я со страху, вижу — душит Ефрем Ивана. «Руки его держи, черт! — закричал на меня Ефрем. ~ Не пускай, чтобы он петлю оттягивал, дьявол!»

Бросился я тут бежать, такой страх на меня напал, чувствую, вот-вот сердце из груди выпрыгнет. Господи, думаю, что он с ним делает? Убивает! Бегу, бегу, да вдруг взял и оглянулся. Смотрю, а Ефрем-то Ивана оставил, за мной гонится. Шибко он меня догонял… Догнал, ударил меня, повалил, выхватил из кармана нож, приставил мне к горлу, а сам аж трясется весь от злости. «Ты что же, — говорит, — бежать от меня задумал?! Стой, шалишь! Вот те сказ! Ты мне помоги его прикончить, или я, — говорит, — убью тебя… Как барана, зарежу!» Что ж мне делать-то было? Побежали мы к Ивану, а он, глядим, встал и шагов двадцать, должно, уже сделал. Накинулся тут Ефрем на Ивана, как зверь, подмял его под себя и опять петлей душить стал. А я руки Ивана держал, чтоб он их к шее своей не тянул. Извиваться начал Иван, ногами все снег роет, руки изгибает, хрипит, посинел весь, глаза вылезать стали… Скоро затих, бедняга, вытянулся. Готов, значит.

Когда Захар Борисов это рассказывал, мы, привыкшие уже к разным исповедям, не могли подавить в себе чувства леденящего ужаса.

Далее, по словам Захара Борисова, дело происходило так. Они оба сняли с убитого поддевку, вытащили паспорт и кошелек, причем все эти вещи взял Егоров, надев на свою голову и шапку удушенного. Отсюда они пошли в Знаменский трактир, где пили чай, а потом улеглись спать на стульях. Когда Борисов в шесть утра проснулся, Егорова уже не было.

Теперь явные и неоспоримые улики были налицо. Сыскная полиция принялась за Егорова, стараясь добиться признания в совершении им двух убийств. Но, несмотря на все эти улики, несмотря даже на то, что на нем оказалась рубашка убитого Ивана, преступник упорно молчал.
Вернуться к началу Перейти вниз
Коломбо 50
Гость
Гость
avatar

Сообщения 67

СообщениеТема: Re: 40 лет среди грабителей и убийц   Пт Мар 16, 2012 4:52 am

Во время предварительного следствия было обнаружено еще одно преступление, совершенное этим закоренелым злодеем. Оказалось, что Егоров вместе с каким-то Алешкой ограбили на Семеновском же плацу часовщика. Разысканный «Алешка», оказавшийся крестьянином Алексеем Калининым, рассказал следующее.

Как-то встретился он с Егоровым в «веселом доме», разговорился с ним, поведав ему о своем безвыходном положении. Великодушный Егоров предложил ему идти вместе «торговать», что на воровском жаргоне означает «воровать». В двенадцать часов ночи они встретили в Щербаковском переулке неизвестного человека, прилично одетого, пригласили его «разделить компанию» и завели на Семеновский плац. Здесь Егоров бросился на жертву со своей знаменитой «мертвой петлей», быстрым движением накинул ее на шею часовщика. Однако на этот раз Егоров свеликодушничал, предложив растерявшемуся, до смерти перепуганному человеку:

— Кошелек или жизнь?

Тот беспрекословно отдал душителю пальто. Егоров, затянув бечевку на шее часовщика, оставил его на плацу. За «содействие» Егоров дал Калинину два рубля. Ограбленный, хоть он и не заявлял о происшествии, был, однако, разыскан сыскной полицией и на очной ставке признал в Егорове душителя.

* * *
Когда в день суда Егорова ввели в окружной суд, разыгралась следующая возмутительная сцена. Увидев арестанта, истово молившегося Богу, Егоров цинично расхохотался.

— Дурак! Лоб-то хоть пожалей, кому и чему ты кланяешься? Твой Бог не придет к тебе на выручку, не спасет тебя!

Егоров был осужден. Так закончилось это дело с «мертвой петлей», дело человека-сатаны.
Вернуться к началу Перейти вниз
Коломбо 50
Гость
Гость
avatar

Сообщения 67

СообщениеТема: Re: 40 лет среди грабителей и убийц   Пт Мар 16, 2012 4:53 am

Убийство под сенью святой обители
— Вечерня отошла. Братия Александро-Невской лавры, помолясь, разбрелась по кельям. Войдя в свою келью, иеромонах Илларион позвал монастырского служителя Якова:

— Вот что, чадо, принеси-ка ты мне дровец да купи табачку, нюхательного, знаешь, «березинского».

— Слушаю, отче! — ответил служитель из бессрочно отпускных рядовых, Яков Петров.

Он сбегал за дровами, принес их в келью Иллариона.

— Прикажете, отче, затопить?

— Нет!.. Оставь, сам после это сделаю. А ты вот насчет нюхательного зелья…

Яков отправился. Но хоть и в монастыре он живет, а не оставляет его лукавый своими искушениями да наваждениями. Любит Яков выпить, ох, как любит! Так случилось и на этот раз. Отправляясь за табаком для иеромонаха Иллариона, повстречал он за оградой лавры своего приятеля, разболтались они и решили зайти в ближайший трактир раздавить сороковочку.

— Мне, слышишь, братец, некогда. За табаком послали меня, долго прохлаждаться не будем.

Но искушение оказалось сильнее. От одной посудины перешли к другой, и время в разговорах прошло незаметно.

Было около восьми часов вечера, когда Яков возвратился с «березинским» нюхательным зельем. Не без робости подошел он к келье отца иеромонаха. Постучал. Никакого ответа. Позвонил. Молчание. «Верно, к кому из братии пошел Илларион», — подумал Яков.

Поздно вечером попытался он вторично вручить Иллариону пачку табаку, но келья по-прежнему была заперта. Настала заутреня. Потянулась лаврская братия в церковь, а иеромонаха Иллариона среди них нет. «Что за чудо? — думает Яков. — Неужто отче иеромонах проспал?»

Настала обедня. Опять среди братии не видит Яков отца Иллариона. «Неладно тут что-то», — решил Яков и, лишь только отошла обедня, подошел к келье Иллариона и стал смотреть в замочную скважину. И почти в ту же секунду тихие, спокойно-величавые коридоры монастыря огласились страшным, полным ужаса криком Якова «Убили! Убили!». Этот крик, глухо подхваченный эхом монастырских сводов, прокатился по лавре. Из келий повыскакивала встревоженная братия.

— Что такое? Кто убил? Кого убил? — посыпались возгласы испуганных монахов.

— Убили! Убили! Иеромонаха Иллариона убили! — неистово кричал ошалевший от ужаса Яков, мчась по коридору.

Монахи бросились за ним. Яков, добежав до кельи иеромонаха Нектария, ворвался туда и прерывистым голосом заговорил:

— Бегите, отче, к благочинному…Дайте знать… Отец иеромонах убит!

— Что? Как?!

— Подошел это я к келье его, дай, думаю, погляжу, что такое значит, что отец Илларион ни к утрене, ни к обедне не выходил. Посмотрел я в замочную скважину да и обмер. Вижу — лежит Илларион на полу, весь в крови…

— Скорей… Скорей… — заволновался иеромонах Нектарий. — К отцу благочинному… К казначею…

Невообразимая паника воцарилась в лавре. Братья суетливо перебегали с места на место, охая и крестясь. Через несколько минут к келье иеромонаха Иллариона подошли благочинный лавры, казначей и иеромонах Нектарий. Сзади пугливо жались монахи.
Вернуться к началу Перейти вниз
Коломбо 50
Гость
Гость
avatar

Сообщения 67

СообщениеТема: Re: 40 лет среди грабителей и убийц   Пт Мар 16, 2012 4:53 am

В три часа дня ко мне в кабинет поспешно вошел, вернее, вбежал правитель канцелярии:

— Ваше превосходительство, страшное злодеяние! Убит иеромонах Илларион из Невской лавры! Сию минуту нам дали знать об этом!

Я вскочил.

— Сейчас же сообщить прокурору и следователю. Через десять минут я уже летел к месту убийства. У ворот лавры я встретился с судебными властями. Наскоро поздоровавшись, мы направились к огромному зданию, в котором находились кельи монашествующих.

— Сюда… Сюда пожалуйте… — понуро указывал нам дорогу пожилой монах с бледным, скорбным лицом.

Крупные слезы катились по его лицу.

У входа в монастырское общежитие нас встретил благочинный.

— Несчастье у нас, господа… — проговорил он, осеняя нас благословением. Иеромонаха убили.

Мы вошли в келью убитого. Тело иеромонаха Иллариона лежало в прихожей, поперек комнаты, головой в сторону входных дверей, руки раскинуты. Лицо покойного было обращено вверх. Горло проколото в нескольких местах. Зиявшие раны были полны уже запекшейся кровью. Огромные лужи крови виднелись и вокруг трупа. Он, казалось, плавал в кровавом озере. На правой ладони убитого виднелся глубокий порез.

— Несчастный отчаянно защищался, — заявил нам доктор. — Видите эти раны на руке? Он хватался за нож убийцы, стараясь его обезоружить.

— А вот и орудие преступления, — сказал я, поднимая с пола два ножа.

Один из них был хлебный, другой — перочинный, лезвие которого было согнуто.

— Убийца, очевидно, во время борьбы поранил изрядно себе руки. Видите, вся ряса убитого испачкана отпечатками кровавых пальцев, — вмешался судебный следователь.

Вместе с прокурором и следователем мы занялись тщательным осмотром кельи несчастного иеромонаха.

За перегородкой этой комнаты, у окна виднелась лужа крови. Брызги ее попали и на подоконник, и на лежавший тут расколотый сахар. В большой комнате тоже повсюду следы крови. Комод, шкатулка взломаны, на них кровавые следы от рук. На стуле мы нашли тяпку, употребляемую для колки сахара.

— Убийство совершено с целью грабежа, — заметил я.

— Без сомнения, — ответил следователь.

— Убийца порезал себе руки. Это очень важная улика.

— Семь проколов горла! — обратился к нам доктор. — Убийца, которому оказали ожесточенное сопротивление, не мог, очевидно, сразу нанести быстрый и сильный удар, поэтому, видите, сколько ран на горле жертвы.

— Ага! — воскликнул я, заглянув в печь. — Эти пуговицы доказывают, что убийца сжигал в печке свою одежду.

Покончив с осмотром, мы приступили к первоначальному допросу.

— Скажите, отец благочинный, слыл ли покойный за человека состоятельного?

— Не думаю. Мне, конечно, в точности неизвестно, сколько у отца Иллариона было денег, но предполагаю, что о больших суммах не может быть и речи.

— Нет ли у вас подозрения на кого-либо? Вам, конечно, лучше должны быть известны распорядки вашей монастырской жизни, равно как и лица, здесь бывающие.

— Откровенно вам скажу, в ум не могу взять, кто бы это мог решиться на столь страшное злодеяние, — развел руками благочинный.

Надо было нам самим нащупывать след к поимке злодея. Я велел позвать монастырского служителя Якова. Он повторил свой рассказ о том, как покойный посылал его за табаком и как наконец он обнаружил убийство.

— Покажи-ка, братец, свои руки! — приказал я ему.

Он спокойно протянул их. Мы все впились в них глазами, особенно доктор. Руки были чистые, без единого пореза. Я отпустил Якова и обратился к казначею лавры:

— Скажите, отец казначей, кто у вас прежде служил в прислужниках?

Казначей назвал имена и фамилии. Я приказал агенту Назарову записать их.

— Ну а кто за последнее время посещал лавру?

Среди нескольких лиц отец казначей назвал, между прочим, Ивана Михайлова, который до сентября прошлого года был монастырским служителем.

— А не знаете ли вы, когда в последний раз был в лавре этот Иван Михайлов?

Тут вперед выступили два монаха и заявили, что видели Михайлова три дня назад, то есть накануне убийства иеромонаха Иллариона. Михайлов явился в лавру без всякой надобности, провел в ней целый день и накануне убийства ночевал в лавре. Затем он появился в монастыре в день совершения преступления. Это было весьма ценное указание.

— Где же мог ночевать у вас Михайлов? — спросил следователь.

Мы приказали позвать всех сторожей. Один из них заявил, что Михайлов ночевал у него и собирался в девять часов вечера уехать к себе на станцию Окуловка.

— Ну, теперь, — тихо сказал я прокурору и следователю, — будьте покойны, господа, я скоро найду убийцу.

* * *
В тот же день, поздно ночью, я позвал к себе нескольких агентов.

— Вот в чем дело, господа. У Назарова записаны лица, служившие раньше в лавре и бывавшие в ней в последнее время. Ознакомьтесь с этим списком и немедленно начинайте действовать, но с крайней осторожностью, чтобы не спугнуть настоящего преступника. Соберите о них самые тщательные сведения и, по мере их получения, доносите мне.

Отпустив их, я велел позвать к себе Назарова.

— Ну-с, Назаров, вам представляется случай отличиться, так как убийство иеромонаха Иллариона является далеко не заурядным преступлением. Завтра первым утренним поездом вы отправитесь на станцию Окуловка. Из расспросов сторожа лавры, у которого провел ночь Михайлов, я знаю, что Михайлов служил раньше на этой станции стрелочником, затем, будучи уволенным, приезжал в Петербург хлопотать о новом месте. Имейте в виду, Назаров, что вы должны соблюдать полнейшее инкогнито, дабы весть о вашем прибытии на станцию не дошла до Михайлова прежде, чем вы его схватите и допросите, учинив, конечно, у него и обыск. Я дам вам открытый лист, в котором предпишу всем местным властям оказывать немедленное и энергичное содействие во всем, что вы найдете необходимым предпринять.

Я сел за стол, написал эту бумагу и вручил ее Назарову.

Наутро, в половине девятого, Назаров выехал на станцию Окуловка. Всю дорогу Назаров действовал умно, тонко, осторожно. Зная, как часто совершенно случайно, из обрывка какой-либо фразы удавалось напасть на верный след или хотя бы поймать кончик таинственной нити преступления, Назаров незаметно ко всему приглядывался, прислушивался. Он ловко завязал разговор кое с кем из поездной прислуги и кондукторской бригады.

— Вы сами не из Окуловки? — спросил он одного кондуктора.

— Нет, а что?

— Да так… Человечка одного мне надо там разыскать… О месте он хлопочет.

— А ты, Степан Кондратьич, слыхал, — вмешался в разговор другой кондуктор, — как раз в Окуловке, о которой господин заговорил, какой-то бывший служащий здорово деньги швыряет?

— Кто такой? — равнодушно спросил Назаров, хотя сердце его так и запрыгало.

— А вот этого, господин, не сумею вам сказать. Я от других служащих это слыхал. Рассказывали они, будто этот человек прежде кем-то служил при станции, а потом его уволили. Удивительное дело!

Разговор прекратился. Этот счастливый случай еще больше укрепил уверенность Назарова, что розыски преступника идут по верному пути.

Наконец в вагоне раздался выкрик кондуктора: «Станция Окуловка, поезд стоит три минуты!» Был восьмой час вечера. На дворе трещал январский лютый мороз. Темная ночь прорезывалась светом станционных фонарей. Назаров стоял на платформе и нетерпеливо ожидал отбытия поезда. Наконец в морозном воздухе глухо прохрипел паровозный гудок, поезд двинулся. Назаров поспешно подошел к начальнику станции.

— Господин начальник станции?

— К вашим услугам.

— Прошу вас, пройдемте в кабинет. Я — агент сыскной полиции. Нам необходимо переговорить по крайне важному делу.

В кабинете начальника станции Назаров рассказал ему, в чем дело, и попросил помочь в розысках.

— Все, что могу… Располагайте мной… — проговорил взволнованный начальник станции.

— Видите ли, в этом деле необходимо соблюдать величайшую осторожность. Надо, чтобы Михайлов…

— Их двое. Один — Иван Михайлов, бывший стрелочник, ныне уволенный, и брат его Федор, служащий в трактире, — предупредил станционный начальник.

— Прекрасно. Надо, чтобы они как-нибудь не пронюхали о готовящейся на них облаве. Поэтому у меня такой план. Прежде всего я, конечно, обращусь в полицию, приглашу ее для помощи. А затем вот что: не можете ли вы из числа ваших служащих назвать какого-нибудь честного, осторожного, осмотрительного, словом, верного и надежного человека, который бы знал лично Михайлова и мог указать его местожительство?

— Могу порекомендовать вам Лукинского, — ответил начальник. — Он — старший стрелочник Окуловки. за его добросовестность я ручаюсь.

— Прекрасно. В таком случае будьте любезны послать за ним, а я немедленно распоряжусь о вызове станового пристава. Вы позволите мне послать за ним вашего жандарма?

— О, пожалуйста…

Назаров черкнул на карточке несколько слов приставу, приглашая его сейчас же явиться с чинами полиции, и жандарм полетел к нему.
Вернуться к началу Перейти вниз
Коломбо 50
Гость
Гость
avatar

Сообщения 67

СообщениеТема: Re: 40 лет среди грабителей и убийц   Пт Мар 16, 2012 4:54 am

Между тем на станцию явился Лукинский, так хорошо аттестованный начальником станции.

— Ты знаешь, любезный, Михайловых? И в особенности Ивана Михайлова? — спросил Назаров, внимательно вглядываясь в наружность старшего стрелочника.

— Как не знать, ваше благородие, он ведь служил у нас. Пустой человек! А только, ваше благородие, явился он три дня тому назад из Питера и больно много денег с собой привез. Золотые монеты у него объявились и вещи разные. Как приехал, давай кутить с братом своим Федором.

— Где же кутили они?

— А в трактире Сметаниной.

— Скажи, Лукинский, как ты думаешь, где они теперь должны быть? — спросил Назаров.

— Да где же им быть, окромя трактира? Наверное, там.

Назаров шепотом еще раз спросил начальника станции, можно ли довериться Лукинскому.

— Говорю вам, господин агент, — тихо ответил начальник, — я за него ручаюсь.

— Ну, Лукинский, так ты вот что сделай: отправляйся сейчас же и узнай, где находятся Михайловы. Если их нет в трактире, то ищи в другом месте, но помни — ни единым словом не проговаривайся им о том, что их ищут! Слышишь?

— Будьте спокойны, ваше благородие… Сам понимаю.

— И как только ты их найдешь, сейчас же беги сюда! Не мешкай, время дорого. Ну, ступай.

Прошло около получаса, в течение которого Назаров с нетерпением поджидал прибытия местной полицейской власти. И вдруг произошло то, чего Назаров, да и сам начальник станции, ожидал менее всего. Лукинский вернулся на вокзал, еле держась на ногах — до такой степени он был пьян. Он шатался из стороны в сторону, язык его совсем заплетался!

— Однако вы хорошо знаете людей, которых рекомендуете и за которых ручаетесь! — обратился Назаров к сконфуженному и перепуганному начальнику станции. — Знаете ли вы, что, благодаря этому весь успех поимки предполагаемых убийц может свестись к нулю?.. Ты что же это, любезный, нализался раньше времени, а? — напустился на стрелочника Назаров. — Ну, говори, отыскал Михайловых?

— 0-от… отыскал, — еле пробормотал «примерный стрелочник».

— Где же они?

— В трактире.

— В каком?

— В трак… тире, говорю вам. Как раз в это время прибыл становой пристав всего с одним десятским.

— Неужели у вас нет еще полицейских служителей? — обратился Назаров к приставу. — Помилуйте, что мы будем делать с одним десятским? Придется, быть может, устраивать засаду, а то и силой забирать этих молодцов… Где же другие? Где урядник?

— А черт их знает, где их нелегкая носит! — буркнул пристав.

Взять с собой жандарма со станции было нельзя, так как вскоре должен был прибыть поезд.

— Нечего делать, времени терять нельзя. Тем более что этот Лукинский мне очень подозрителен. Кто его знает, может, он предупредил Михайловых, — решил Назаров. — Далеко до трактира Сметаниной?

— Нет, близко, — ответил пристав.

После бесконечных переходов то вправо, то влево Назаров увидел деревянное здание, довольно ярко освещенное. Это и был трактир Сметаниной.

— Вот что, господа, вы останьтесь здесь у двери, так как ваше появление может спугнуть Михайловых, а я войду в трактир один с этим пьяным дураком-стрелочником. Как только свистну, спешите ко мне.

Сказав это, Назаров, пропуская вперед себя Лукинского, смело вошел в заведение окуловской купчихи. Обычная обстановка захолустных трактиров. Столы, покрытые красными скатертями, колченогие стулья, буфет, клубы дыма от махорки и дрянного табака, гам многих голосов и отвратительный, удушливый воздух, пропитанный винным и пивным перегаром.

— Где же Михайловы? Которые? Указывай! — прошептал Назаров, сжимая руку старшего стрелочника.

Лукинский выдернул руку и пьяным голосом, заикаясь, дерзко проговорил:

— А я почем знаю… Никаких Михайловых тут нет. Ничего не знаю.

— А, вот что! — воскликнул Назаров и, выхватив свисток, протяжно свистнул.

Немедленно в трактир вошли пристав, десятский и начальник станции.

— Господин пристав, немедленно распорядитесь оцепить все выходы из трактира. Этот пьяный негодяй играет странную роль. Он не желает указать Михайловых.

К счастью, трактир имел только одну дверь, ту, через которую вошли Назаров и его спутники. Около него встали пристав и десятский. В трактире мгновенно наступила мертвая тишина. Посетители, бражничавшие за чаем и водкой, как бы окаменели от неожиданности и испуга.

— Кто из вас Михайловы, Иван и Федор? — резко спросил Назаров.

Оклик остался без ответа.

— Десятский, буфетчик! Называйте этих лиц… Вы знаете их? Есть среди них Михайловы?

— Никак нет.

— Вам Михайловых? — спросил перетрусивший буфетчик. — Их теперь действительно нет, а только они были.

— Когда?

— Да, почитай, минут с двадцать, как ушли. Пили они тут, а потом явился Лукинский, вот этот, что с вами. Подошел к ним, что-то сказал, они вскочили, давай его наскоро потчевать. Он стакана три водки выпил. Как только он ушел, бросились из трактира и Михайловы, — ответил буфетчик.

Было очевидно, что «примерный» Лукинский предупредил негодяев и те бросились в бегство.

* * *
Назаров сурово взглянул на начальника станции.

— Удружили-с! — бросил он ему. — Где теперь его искать? Какие у вас еще тут есть заведения подобного сорта?

Они бросились к постоялому двору. Чтобы исключить возможность побега Михайловых из дома Суворовой, если бы они там оказались, Назаров обратился к приставу:

— Будьте так любезны окружить этот дом понятыми.

— Я не могу этого сделать скоро, — ответил пристав.

— Как не можете?! — вскипел агент. — Что же мне, из-за ваших порядков упускать из рук преступника? Дать ему возможность скрыться?

— Но где же я возьму сейчас понятых? — оправдывался пристав.

Назаров понял, что ему придется рассчитывать только на собственную сообразительность и энергию. По счастью, рядом с постоялым двором Назаров увидел ярко освещенный дом. В его окнах мелькнула фигура жандарма. Оказывается, тут шла свадьба, на которой пировал и жандарм. Назаров немедленно его вызвал и попросил о помощи.

Оставив у каждого выхода дома Суворовой по человеку, Назаров постучал в двери постоялого двора. В эту минуту жандарм Маслюк, стоявший во дворе, услышал какой-то шорох.

— Ваше благородие, — подбежал он к Назарову, — вроде человек во дворе прячется.

Назаров, а за ним и остальные бросились во двор. Там стояли экипажи, телеги, сани и виднелась большая груда сложенных дров. Назаров сразу подошел к дровам и начал внимательно вглядываться в них. Вдруг он радостно воскликнул:

— Ага! Наконец-то попался…

За грудой дров лежал притаившийся человек.

— Ну, вставай, братец, теперь уже все равно никуда не спрячешься. Берите его, господа!

В то время, как полиция извлекала из дров Ивана Михайлова, Назаров поднялся на чердак, где, как оказалось, прятался Федор Михайлов. Назарову сразу бросилось в глаза, что Иван Михайлов был более перепуган и смущен, чем брат его Федор. Прежде чем приступить к обыску, Назаров обратился к Ивану Михайлову:

— Ну-ка, любезный, покажи свои руки. Они были все изрезаны. Последнее сомнение исчезло. Убийца иеромонаха был пойман. Начался обыск. В кармане пальто Ивана Михайлова нашли желтый бумажник, в котором было девяносто семь рублей кредитными бумажками, открытые золотые часы с золотой цепочкой, складной медный образок и еще одни, закрытые, часы с золотой цепью, а также носовой платок. У Федора Михайлова нашли кошелек с окровавленными трехрублевками, тринадцать золотых монет, из которых четыре русских, девять французских, серебро и другие монеты.

На нижнем белье Ивана Михайлова были обнаружены кровавые пятна. Назаров немедленно дал мне телеграмму о поимке преступников. От Окуловки до Петербурга Михайловых сопровождали три жандарма и, кроме того, от станции Вишера — три полицейских надзирателя.

Через несколько дней оба Михайловых стояли в моем кабинете.

— Вы убили иеромонаха Иллариона? — спросил я.

— Не мы, ваше превосходительство, а только я один, — ответил Иван Михайлов.

— Ну, рассказывай, как было дело
Вернуться к началу Перейти вниз
Коломбо 50
Гость
Гость
avatar

Сообщения 67

СообщениеТема: Re: 40 лет среди грабителей и убийц   Пт Мар 16, 2012 4:55 am

— В восьмом часу вечера десятого января, — начал свою исповедь убийца, — я пошел в лавру и направился прямо в келью иеромонаха Иллариона.

— С целью убить и ограбить его? — спросил я.

— Нет. В то время у меня и мысли этой не было. Просто хотел повидать отца Иллариона, потому ведь я служил ему. Дверь кельи заперта не была. Отворил я дверь, вошел в прихожую и громко сказал:

«Боже наш, помилуй нас!»

«Аминь!» — послышался голос Иллариона. Я вошел тогда в комнату. Из другой комнаты навстречу мне вышел отец Илларион, неся в руке сахар. Самовар уже стоял в первой комнате, за перегородкой на столе. На нем я заметил какую-то посуду и перочинный нож. В той же комнате на окне лежали два ножа — один для колки сахара, короткий и толстый, другой для хлеба. Я подошел под благословение и получил его. Мы стали разговаривать. Иеромонах спросил меня, что я теперь делаю, где служу. Я ему рассказал, что приехал в Петербург приискивать себе место на железной дороге.

«Дело, дело, чадо, работать надо… Жизнь в лености не угодна Богу, заговорил отец Илларион. — А теперь давай чайком побалуемся».

Он подошел к окну и стал колоть сахар. В эту вот самую минуту я, будучи уже в хмельном состоянии, задумал убить иеромонаха, которого знал за состоятельного. Я схватил его за подрясник у горла, а он ударил меня наотмашь. Я пошатнулся, он схватил меня в охапку, но я успел взять перочинный нож и два раза ударил им иеромонаха.

В ожесточенной борьбе отец Илларион схватил меня за волосы, кусал мои руки. Наконец мы оба, по очереди падая и вставая, попали в другую комнату. У отца Иллариона в руках уже был нож, который я силился отнять, а он — удержать. Нож согнулся. Улучив минуту, я схватил отца Иллариона за горло и большим ножом сильно ткнул его. Он захрипел и скоро испустил дух. Убедившись, что он кончился, я пошел в спальню искать денег. Сломав верхний ящик комода сахарным ножом, я вынул деньги, вложенные в старый конверт, и процентные билеты, завернутые в лист бумаги. Из среднего ящика взял золотые монеты и золотые часы с цепью. Надел на себя пальто, которое ныне у брата, брюки и перчатки отца Иллариона, свои же пальто, брюки и ситцевую рубаху сжег в печи, топившейся в келье. В девятом часу вечера я вышел из кельи, перешагнув через труп иеромонаха. Никого не встретив в монастыре, я вышел из ворот, отправился на станцию и поездом в одиннадцать часов вечера уехал в Окуловку. Приехав туда, я отдал пальто убитого своему брату. Когда он нашел в нем золото и другие вещи и спросил, откуда я взял все это, я сказал ему, что это не его дело. А вскоре меня и забрали… Убийство совершил я один и сообщников никаких не имел.

* * *
Иван Михайлов был приговорен к двенадцати годам каторжных работ.
Вернуться к началу Перейти вниз
Коломбо 50
Гость
Гость
avatar

Сообщения 67

СообщениеТема: Re: 40 лет среди грабителей и убийц   Пт Мар 16, 2012 4:57 am

Безумная месть
Гостиница, в которой случилось это происшествие, была на особом положении. Эта громадная гостиница с массой номеров предназначалась для приезжих, но… не для тех, что прибывают по железной дороге из провинций, а для приезжающих и приходящих со всех концов столицы парочек, ищущих тихого приюта для свидания и любви. В громадном доме на пересечении двух самых оживленных улиц с двумя замаскированными подъездами, с прекрасным рестораном и «со всеми удобствами», эта гостиница пользовалась среди жуиров и боязливых любовников славой скромного и безопасного убежища. Но в ночь с шестого на седьмое августа здесь было совершено страшное, кровавое преступление.

* * *
В девять часов утра дежурный коридорный Алексей Полозов, по обычаю гостиницы, постучался в третий номер, будя постояльца. Не услышав ответа, он толкнул дверь. Она оказалась незапертой. Войдя в помещение, он заглянул в альков и в паническом ужасе побежал назад, оглашая коридор криками.

Постоялец, полуодетый, лежал на кровати весь залитый кровью, с обезображенным лицом и перерезанным горлом.

Были посланы слуги для оповещения судебных властей.

* * *
Спустя час я вместе со своим помощником и даровитым агентом Ж. уже производил осмотр злополучного номера, а еще через полчаса приехали товарищ прокурора, следователь и врач. Мы продолжили осмотр.

Третий номер считался «дорогим». Он стоил пять рублей и состоял из большой, хорошо меблированной комнаты, разделенной драпировками как бы на три отдельные комнаты. При входе в номер тяжелые драпировки образовывали прихожую, где висела вешалка и стоял столик с графином и стаканом. На вешалке оказалось дорогое драповое пальто, под ним — кожаные галоши с буквами К. К., в углу — зонтик с ручкой из слоновой кости.

За драпировкой, прямо из передней, было что-то вроде гостиной. Ковер во всю стену, мягкая мебель, трюмо и стенное зеркало, высокий шкаф, маленькие столики и большой передвижной стол, покрытый белой скатертью поверх плюшевой.

На этом столе оказалась бутылка недопитого красного вина, два стакана, десертные тарелки, два ножа для фруктов, да еще лежала кожица от груши дюшес.

На одном из кресел валялась плюшевая мужская шляпа и перчатки, на другом — серый драповый пиджак.

За другой драпировкой располагались кровать, ночной столик и умывальник.

На столике лежали очки в золотой оправе, золотые часы с массивной цепью и портмоне.

На кровати лежал убитый. Без сапог, в черных шелковых носках, весь расстегнутый и полуобнаженный, он лежал навзничь на подушках и простынях, заскорузлых от пролитой крови. Руки были раскинуты, короткие волосатые пальцы сжаты в кулаки, голова закинута. На шее зияла широкая и глубокая рана. Лица убитого разглядеть было нельзя. Оно было исполосовано ножом и покрыто запекшейся кровью. Седеющие волосы на коротко остриженной голове и изрядная лысина свидетельствовали о том, что это был пожилой человек. Кто он? Как его зовут? Каково его звание, положение?

При убитом не оказалось ни визитных карточек, ни записной книжки, ни письма, по которым можно было бы определить его личность, только метка на тонком белье и платке с буквой К. да буквы на галошах давали слабую надежду определить личность убитого.

Врач произвел наружный осмотр. По его мнению, на жертву напали во время сна и сильным ударом ножа по горлу погрузили ее в вечный сон, после чего, вероятно, в злобе, стали обезображивать лицо убитого, нанося резаные и колотые раны.

Кто был с ним? В эту гостиницу одиночек не пускают. С кем он пришел?

Мы позвали коридорного, лакеев и взяли у них первые показания. Сразу выяснилось, что убитому была устроена ловушка.
Вернуться к началу Перейти вниз
Коломбо 50
Гость
Гость
avatar

Сообщения 67

СообщениеТема: Re: 40 лет среди грабителей и убийц   Пт Мар 16, 2012 4:58 am

Первое показание дал лакей, дежуривший днем, Егор Васильев.

Часов в пять или в половине шестого пришла барышня под вуалькой…

— Почему вы знаете, что барышня? Что значит «барышня»?

— То есть девица. Мы их завсегда сразу отличим от какой-нибудь барыни.

— Ну?

— Пришла это, значит, и говорит: «Мне приготовьте нумер, только хороший. Я в девять часов с господином буду». Показал я ей номера, выбрала она этот самый, заплатила и говорит: «Я тут и вино оставлю!» Оставила она эту самую бутылку и ушла. После пришли еще господин с дамой, сняли второй номер, рядом. Потом разные приходили, уходили. Я сменился, сказал про нумер Алексею и ушел. Больше ничего не видел и не знаю.

Алексей Полозов видел и знал больше.

— Через полчаса, как я сменил Егора, пришли господин, этот самый, в очках, с зонтиком, почтенный такой, и барышня. Барышня говорит: «Где наш нумер?» Я их привел…

— Лицо видели?

— Нет-с. В вуале. Высокая, тонкая и волоса будто рыжие.

— Провели… А потом?

— Потом барышня приказала дать стаканы, миндального пирожного и открыть бутылку, а господин два дюшеса заказал. Я это сделал.

— А барышня все была в вуале?

— Нет-с. Она. эту пору за драпировкой была. А может, в кровати, не могу знать потому…

— Ну, ну… сделали?

— И ушел. Часов этак в одиннадцать барышня вышла и говорит: «Барина разбуди в девять часов утра. Он заснул». И ушла. Я вошел в номер, заглянул. Вижу, лежит. Мне что? Дело обычное…

— Значит, вы входили в номер после этой барышни?

— Входил.

— Что же, он был убит?

— Не могу сказать. В комнате было темно. Вижу — лежит. Мне такое и в голову не пришло. Поглядел, окликнул… Молчит. Запер дверь и оставил, а утром пошел — и вот! — он развел руками. — Такое несчастье!

— Барышню бы эту узнали?

— Надо думать, потому что фигурой такая заметная и волос рыжий.

— Это она! Надо ее искать, — решительно заявил следователь.

* * *
В то время, как мы снимали допросы в лучшем номере гостиницы, мой агент Ж. со свойственным ему терпением и внимательностью чуть не в третий раз производил осмотр третьего и соседнего с ним второго номеров.

Я слушал показания прислуги и в то же время с нетерпением ждал Ж. с его отчетом. И вот он показался в дверях и таинственно кивнул мне головой. Я подошел к нему. Оказалось, что он сделал действительно важные открытия и сказал:

— Дело принимает совершенно другой оборот.

— Пожалуйте опять в номер, — пригласил я всех. Следователь и товарищ прокурора снова перешли в третий номер. Я провел их в часть комнаты, представляющую гостиную, и агент торжественно указал нам на большой зеркальный шкаф.

— В чем дело?

— Дело в том, что он сдвинут! Вы видите? Шкаф действительно оказался отодвинутым от стены, что при входе в комнату сразу не было заметно.

— За шкафом, — объяснил я, — находится дверь из соседнего, второго номера.

Ж. прибавил:

— Убийцы — это господин и дама, снявшие второй номер. Они были здесь. А когда уходили, испачкали дверь кровью. Извольте посмотреть. И пол закапан стеарином.

Следом за агентом двинулись все. Шкаф был отодвинут настолько, что тучный товарищ прокурора едва смог протиснуться между ним и стеной. Они осмотрели пол и закрытую дверь. На левой половине двери виднелись кровавые отпечатки пальцев, на полу были следы стеарина.

По указанию агента мы перешли во второй номер. Там на столе у дивана стояли два стакана, бутылка белого вина, полбутылки коньяка и обгоревшая свечка в подсвечнике. В алькове за подушками оказалось засунутым полотенце, которым, видимо, вытирали вымытые руки и затирали кровавые пятна, а таз в умывальнике был полон мыльной воды, окрашенной кровью.

Агент Ж. показывал одну за другим бросающиеся в глаза детали и оживленно говорил:

— Это убийство без цели грабежа. Вероятно, какая-нибудь месть, но весь план тонко обдуман. Жертву завлекала девушка. Может быть, она подкуплена, может, она соучастница. Она завела его и опоила. Надо исследовать вино. Ведь она его принесла с собой. Опоила и подала знак в соседний номер. Там уже ждали, отодвинув шкаф и отворив дверь.

— Чем?

— Эту дверь-то! Ведь она без замка. Ее просто захлопнули и вынули ручку. Вставьте перочинный нож, толстый карандаш, еще лучше стамеску — и дверь открыта.

— Так-так! — довольным тоном воскликнул я. — Они вошли и прикончили спящего.

— Убивал он, — оживляясь, говорил агент. — Она светила и дрожала. Смотрите, как оплыла свечка. А там и подушка, и простыня закапаны стеарином. Мы найдем у нее на платье такие же следы.

— Если найдем ее!

— В этом вся и задача! Затем, — продолжал Ж.,- они вернулись в номер, закрыли дверь, задвинули шкаф… Обратите внимание на пол около шкафа — на нем видны следы от ножек. Его отодвинули от этого места! — Ж. указал на глубокие черты, оставленные на паркете, прикрытом ковром. — После этого они тщательно вымылись, оглядели платье и… уехали!

Я только одобрительно кивал головой. Этот Ж. был моим учеником. Впоследствии, да и раньше много раз, я удивлялся его сообразительности и способностям.

— Похоже на истину, — процедил следователь.

— Надо теперь расспросить снова прислугу, — сказал товарищ прокурора.
Вернуться к началу Перейти вниз
Коломбо 50
Гость
Гость
avatar

Сообщения 67

СообщениеТема: Re: 40 лет среди грабителей и убийц   Пт Мар 16, 2012 4:58 am

Снова позвали дневного и ночного коридорных. Егор Васильев повторил показание:

— Пришла девица, заказала третий нумер, а потом следом за ней пришли господин с дамой и заняли второй номер. Он подал им сперва весь обед, только мало кушали, а потом бутылку белого вина и полбутылки коньяка.

— Вы, значит, могли их рассмотреть?

— Ни к чему, — ответил Егор. — У нас народ что на ярмарке, и не глядишь. Опять же барыня лицо скрывали, как я войду, оне в окошко глядят и ко мне спиной.

— А барин?

— Тот такой высокий, красивый. Светлая борода и одет так шикарно, в синий пиджак и с цепочкой.

— Узнали бы вы его на улице?

Коридорный замялся.

— Может, и узнал бы…

Алексей Полозов, тот, что служил ночью, сменил Егора.

— Гости из второго номера при вас ушли?

— Точно так.

— Когда?

— Да уж под утро. Надо полагать, так часу в шестом…

— Торопились?

— Не так чтобы…

— Вы осмотрели после них номер?

— Ни к чему. Взять у нас нечего, и господа не такие. А номера убираем утром, все кряду.

Первые допросы окончились. Власти уехали. Все свидетельствовало о тонко обдуманном преступлении, концы которого были умело спрятаны в воду.

* * *
Дело представлялось весьма сложным. В громадном Петербурге трудно найти человека только по наружным приметам, особенно если он принадлежит к интеллигентному сословию, где все более или менее похожи друг на друга.

Убитый был неизвестен. Несомненно, судя по костюму, золотым часам и кошельку с шестидесятью двумя рублями, он был состоятельным человеком. Имя его и фамилия начинались с буквы «К», и пальто он заказывал у Корпуса. Приведшая его женщина была, по определению слуги, из «этих», но найти ее тоже не казалось легким, потому что она могла и не быть зарегистрированной, то есть известной полиции. Наконец, главные виновники не оставили после себя никаких следов. Известно только, что он был с русой бородой, высокий ростом, а у нее на платье, вероятно, остались следы стеарина. И это все.

Я распорядился через полицию, чтобы дворники проследили, не пропал ли кто из жильцов с ночи шестого августа. Затем через ту же полицию приказал, чтобы ко мне явился извозчик, который возил утром, между пятью и шестью часами, седьмого августа двух седоков, барыню с барином, от гостиницы или с одной из двух улиц, на углу которых она стоит. И наконец, командировал лакея Егора Васильева в Рождественскую часть, где обычно производился врачебно-полицейский осмотр всех зарегистрированных служительниц любви.

Распоряжения эти очень быстро дали результаты.

На другое утро ко мне явился извозчик, который показал, что он взял таких седоков за три дома от гостиницы. Господин с большой светлой бородой нанял его на Варшавский вокзал. Он повез их по Измайловскому проспекту, на углу Первой роты господин высадил даму, а сам поехал на Варшавский вокзал, где и сошел.

— Ты бы его узнал?

— В лицо беспременно.

Я распорядился найти извозчика, который около шести часов утра седьмого августа посадил даму, но такого не нашлось. Очевидно, дама дошла до своего дома пешком или взяла извозчика, запутав след. След действительно как будто потерялся, но я знал, что не сегодня-завтра он отыщется, и не обманулся. На другой же день вечером из второго участка Литейной части мне сообщили, что старший дворник одного дома оповестил их об исчезновении хозяина Кузьмы Федоровича Кузнецова, ушедшего вечером шестого августа. «К» и "К"!

Я поручил Ж. расспросить дворника. Он тотчас вызвал его и показал ему пальто, шляпу и зонтик, которые тот сразу признал как вещи своего барина.

— Ну, брат, — сказал Ж.,- твоего барина, значит, уже нет в живых. Утюкали! Родные есть у него?

— Брат есть, полковник, сестрица, вдова генерала, а у самого дочка, подросточек.

— Что же, он вдовец?

— Десятый год уже вдовец!

Родные Кузнецова были оповещены, и труп его был перевезен к нему на квартиру.

Ж. занялся опросом всех лиц, окружавших убитого, и в то время как совершались панихида и похороны, он уже успел разузнать многое о жизни и характере убитого.
Вернуться к началу Перейти вниз
Коломбо 50
Гость
Гость
avatar

Сообщения 67

СообщениеТема: Re: 40 лет среди грабителей и убийц   Пт Мар 16, 2012 4:59 am

Кузьма Федорович Кузнецов был богатым домовладельцем. Раньше он служил в полку, вышел в ранних чинах в отставку и жил доходами, иногда играл на бирже. Он был вдов, имел дочь Лизу, четырнадцати лет, при которой находилась гувернантка, девица двадцати трех лет, очень красивой наружности. Кузнецов любил пожить и пожуировать.

Лакей и горничная намекали, что он жил с гувернанткой, как раньше жил с ее предшественницами, причем не брезговал и горничными.

Часто случалось, что, уйдя вечером, он не ночевал дома, но на другой день к завтраку он всегда сидел за столом на своем месте.

— Какого он характера?

— Характером веселый, мягкий, а красивая женщина могла с ним сделать все, что хочет.

— Не было ли у него врагов?

— Не должно бы быть…

В первый раз я и Ж. чувствовали себя растерянными. Словно шли, шли и вдруг уперлись в стену. Ни из чьих показаний нельзя было ухватить конца нити, и только смутно чувствовалось, что в этом преступлении должна быть романтическая подкладка. Но убитый унес свою тайну в могилу, а убийцы бесследно скрылись…

* * *
Коридорный Васильев две недели продежурил на осмотрах, но не увидал той женщины, с которой приходил убитый. Извозчик, которому было поручено, если он увидит своего бывшего седока, указать на него полиции, не объявлялся.

Я начинал терять терпение. Агент Ж. лишился сна и аппетита, ломая голову над всевозможными планами. Время шло, а преступники не были обнаружены. Казалось, надо было отказываться от дела, но тут на помощь пришел случай.

Однажды около полуночи Ж. шел по Невскому мимо Казанского собора. Впереди него шли две девушки и громко разговаривали.

— Я бы на ее месте тоже ничего не сказала. Затаскают!

Другой агент, быть может, и не обратил бы внимания на эти слова, но Ж. словно что-то толкнуло, и он замедлил шаги.

— А так еще хуже. Подумают, что она убила, — возразила другая.

— Сонька-то! — воскликнула первая и захохотала. Ж. решил воспользоваться моментом. Он быстро догнал девушек, взял их под руки и, идя между ними, спросил:

— Про какую это Соньку вы, милочки, говорите, и почему могут подумать, что она убила?

Девушки испуганно рванулись от него, но он крепко держал их за руки.

— Оставьте нас! Что вам нужно? Мы так себе разговариваем! — закричала одна.

— Мы ничего не знаем, — прошептала другая.

— Душечки, чего вы боитесь? Вы говорили про Соньку. Скажите, где она живет, как ее фамилия, и идите с Богом! Не скажете, я вас арестую, потому что я… — И он тихо назвал свое звание.

Девушки затрепетали.

Первая сказала:

— Я не знаю ее фамилии, она работает у мадам Жано, шьет… Все зовут ее Сонька-гусар.

— А живет она?

— Мы не знаем.

— А где ее можно найти?

— Не знаем! Впрочем…

— Она бывает у Филиппова, — сказала другая.

— И вы мне ее укажете, а я угощу вас шоколадом, — тотчас ответил Ж. и закричал: — Извозчик!

Счастье улыбнулось Ж. Едва вошли они в кофейную, как одна из девушек толкнула Ж. и сказала:

— Вон она. с телеграфистом!

— Сядем и будем пить шоколад, — спокойно ответил Ж. и усадил своих дам за столик, соседний с тем, который занял телеграфист.

Девушки поздоровались с той, которую звали Сонькой-гусаром. Она оказалась стройной, красивой блондинкой с большими синими глазами. Когда она смеялась, обнажался ряд мелких белых зубов, и она казалась еще милее.

— Завтра варьете открывают, будете? — спросила она звонким голосом у спутниц Ж.

— Нет… Да… — ответили они смущенно, видимо, тяготясь своей ролью.

— А я непременно.

— А кто у вас кавалером? — спросил Ж.

Телеграфист гневно посмотрел на нее, а она звонко засмеялась.

— А кто захочет! Хотите вы…

— С удовольствием. Вы где живете?

— Ямская, дом 15, квартира 5! Спросите Соньку-гусара.

Ж. встал и весело протянул ей руку.

— Значит, по рукам!

— По рукам! — ответила она и хлопнула его по руке. Телеграфист стал угрюмо торопить ее и позвал лакея для расчета.

— Сплавьте его, — подмигивая на телеграфиста, шепнул Ж.

— А вы их!

Он кивнул и тоже стал рассчитываться.

Она ушла вслед за телеграфистом.

Ж. расплатился, поблагодарил девушек, хотя они брезгливо отвернулись от него, и пошел к дверям. В этот момент в кофейную вбежала Сонька-гусар.

— Ну, скорее на извозчика и драпать! — весело сказала она Ж., хватая его за руку.

Ж. вышел и позвал извозчика.

— Прямо по Невскому! — приказал он.

— Куда же мы?

— Там сообразим, — сказал Ж. и, подсадив девушку в пролетку, сел сам и крепко обнял ее.

— Пошел!

Пролетка, дребезжа, покатилась.
Вернуться к началу Перейти вниз
Коломбо 50
Гость
Гость
avatar

Сообщения 67

СообщениеТема: Re: 40 лет среди грабителей и убийц   Пт Мар 16, 2012 5:00 am

— Куда же мы поедем? — опять спросила девушка, и в голосе ее послышалась тревога.

— На Морскую, милочка. Я… — Ж. объявил свое звание и прибавил:- Вы не пугайтесь. Если вы ни при чем, мы вас отпустим, только нам надо расспросить вас об убитом в гостинице.

— Я не убивала! — порывисто воскликнула она.

— Тсс! — остановил ее Ж. — Услышит извозчик, чего хорошего… Налево, по Морской! — распорядился он, обратясь к извозчику, и продолжал говорить девушке:- Не убивали, тем лучше. Расскажите нам, откуда достали вы этого старичка и где вино купили. Все, одним словом…

Девушка резко встряхнулась.

— Расскажу — не поверите! Пропала я! Ж. рассказывал, что после этих слов он сразу поверил в ее невиновность, но роль его, чисто служебная, да и само дело требовали ее задержания.

Они приехали. Ж. тотчас же известил меня. Я поднялся в свой кабинет и позвал Ж. с девушкой, предоставив ему право взять у нее показания. Ж. усадил ее на стул, ласково дотронулся до нее и сказал:

— Не пугайтесь! Расскажите все, что знаете, и шабаш!

— И вы меня отпустите? — быстро спросила она.

Он пожал плечами.

— До завтра уж ни в коем случае, а там — как начальство решит.

Она опустила голову и горько заплакала.

— Я ни при чем тут, я даже не знала, что его убить хотят. Я думала — это так, для развода.

— Вот-вот. Вас, значит, приглашали? Кто? Как? Когда? Все по порядку, ну!

Девушка вытерла слезы и решительно сказала:

— Ну, пишите. Я все расскажу. Она села поудобнее на стуле и стала рассказывать.

* * *
— Я не помню, когда это было. Вероятно, недели за две до самого убийства. Я сидела у Филиппова, кофей пила, одна. Вошел господин, занял столик, и все на меня смотрит. Я ему улыбнулась, и он тут же пересел к моему столику.

— Какой он по виду был?

— Высокий такой, красивый, с большой светлой бородой. Шляпа была мягкая, хорошая и пальто хорошее.

Ж. кивнул.

— Ну, и подсел…

— Подсел, — продолжила Сонька-гусар, — угостил меня, шутить стал. Потом спросил мой адрес, велел мне домой идти, а позже сам приехал, вино привез, икру…

— Назвал себя?

Девушка покачала головой.

— Разве нам назовут! Мы и не спрашиваем даже…

— Ну!

— Уехал и пропал. Потом опять приехал, повез меня на Крестовский, оттуда к Палкину. Сидит со мной в кабинете и говорит: «Хочешь, Катя, пятьдесят рублей заработать?» Я засмеялась и говорю ему: «Очень даже! А как?» А он мне: "Пустое дело. Здесь есть очень богатый старичок. Иди его замарьяжь и в номер приведи. Там напои его и оставь. Вот и все. Я удивилась: «Зачем это?» «Он, старый пес, все святошей прикидывается, так мы его изобличить хотим. Ты мне скажешь, когда и куда приведешь. Мы с товарищами рядом номер возьмем и будем в щелку глядеть. А как он заснет пьяный, то ты уйдешь, а мы к нему придем в номер и дождемся, как он проснется. То-то удивится!» И он тут так весело стал смеяться, что и мне занятным это показалось. «Что ж, — говорю, это пари?» — «Пари». — «А как же я его замарьяжу?» «Это пустое! — говорит он. — Мы ему письмо напишем и свидание назначим. Он и придет. А ты с ним, как будто ты не такая… Понимаешь? Потом — в гостиницу, а там заранее номер возьмешь. Идет?» Меня корысть взяла, да и сама я пошутить не прочь. «А кто, спрашиваю, — деньги отдаст?» — «Я! Как на свидание пойдешь, так и деньги!» Я и согласилась. Сонька-гусар оживилась.

— Если не верите, у подруги Маши спросите. Я ей тогда все рассказала, и она все еще отговаривала.

— Маша? — переспросил Ж. — Она где живет?

— Да где и я, на Ямской.

— А она этого господина видела?

Сонька кивнула.

— Когда он пил у меня, я и ее позвала. Вместе сидели.

Ж. закивал головой и потер руки.

— Отлично! Ну, рассказывай дальше.

— Как есть шестого августа, на Спаса, он ко мне утром. «Ну, — говорит, дело сделано. Теперь все за тобой!» И смеется. Я тогда, помню, поглядела на него, вижу — смеется, а сам совсем бледный, и глаза горят, и смех нехороший. Стало мне как-то неловко, и я уже отказаться хотела, а он словно почуял. «Вот, — говорит, — тебе пятьдесят рублей, как есть на осенний сезон!» Я и сдалась. «Ну, — говорю, — как же все? Где и что? Куда идти, что делать?» Он сел, достал бутылку вина, хорошее вино. Я открыла бутылку. Налили мы стаканы, и он мне все рассказал. Зовут того старика Кузьмой Федоровичем, написал он будто ему письмо, в котором я объясняюсь ему в любви и прошу на свидание в Александровский сад в восемь часов. Ну и должна там быть и затем врать ему с три короба и замарьяжить. «Ты, — говорит, — говори, что хотела бы гувернанткой быть, что такое место ищешь». Я согласилась. «А как же я ему скажу, где я его видела?» «Скажи прямо, что в его доме живешь. Вот и все!» И дом назвал. Мне даже смешно сделалось. «А как я его узнаю?» «Сядь у фонтана и вот эту книгу на коленях держи». Дал мне книгу в такой красной бумажке. «Подойдет, — говорит, — к тебе такой господин, среднего роста, плотный, с седой бородой, в золотых очках, в плюшевой шляпе». Я согласилась и сказала, что буду. Тут он дал мне десять рублей и завернутую бутылку и сказал: «Часов в пять пойди к гостинице, заранее номер возьми, там и бутылку оставь». «Хорошо», — говорю. «Потом приди в сад и скажи мне, какой номер, я тогда тебе и пятьдесят рублей отдам». Я опять согласилась. Он собрался уходить и прибавил: «Придешь с ним, говори громко. Мы рядом будем. Когда он заснет, и ты уходить будешь, хлопни в ладоши два раза. Да, еще: вина этого сама не пей! Заснешь». «А оно, — спрашиваю, — с каплями?» Он кивнул, засмеялся и ушел.

Сонька-гусар перевела дух.

— Устала я, — сказала она, — хоть бы чайку выпить или пива.

Я велел подать ей чай.

— Как же вы дальше сделали?

— Дальше-то? Как по писаному!

Сторож принес стакан чаю. Она жадно отхлебнула два глотка и продолжала:

— Взяла я номер. Пять рублей заплатила и бутылку оставила. Пошла в сад, а по дороге он навстречу. «Взяла?» — «Взяла!» — «Какой?» Я говорю: «Третий!» Он мне тотчас подал конверт, сказал: «Действуй!» — и пошел прочь. Я зашла в сад, села у фонтана, положила книжку на колени и стала ждать. В конверт заглянула, там две «беленькие» по двадцать пять рублей… Хороший господин… Сижу я, сижу, и вдруг идет господин с седой бородой, в золотых очках, зонтик в руках. Идет и все высматривает. Ну, думаю, мой! И книгу на виду держу.

— Книга-то у вас дома? — спросил Ж.

— Дома. Красная такая, — ответила Сонька и продолжала: — Увидал он и прямо ко мне: «Позвольте присесть?» Сел и все на меня косится. Я засмеялась, тут он осмелел и показал мне письмо. «Это, — говорит, — ваше?» Ну, я прикинулась, что стыжусь, и все пошло…

Он, старичок-то, мягкий такой, покладистый. Я его живо обвертела и повела. Он мне уже место обещал. «Я, — говорит, — вдовец, у меня дочь, и ей гувернантка нужна. Я вас возьму». Привела я его. Он дюшес спросил. Налила я вина, сама отхлебнула, да потом выплюнула, а он стакан выпил. Пошел на постель, стал раздеваться, да как плюхнется — и заснул! Я подождала — он спит. Ну, я хлопнула в ладоши, взяла книжку и ушла, а его приказала не будить.

— А огни кто погасил?

— Он! — Она помолчала и прибавила: — Вот и все. Больше я ничего не знаю. Потом, как прочла в газетах. меня так и затрясла лихорадка. Машка укорять стала. Господи, разве я знала! — и она заплакала.

— Отчего же вы сами не пришли и не рассказали все это?

— Боялась. Еще, думала, затаскают, покоя лишат. Иногда думала — пойду, а потом страх возьмет…

— А его узнаете?

Она сразу в ярость пришла.

— Только покажите мне черта этого. За сто верст узнаю! Лицо ему раскровеню, глаза выцарапаю! Только покажите его!

— В том-то и дело, что найти его надо, — печально сказал Ж. — Ну, да я найду! Вы его больше не видели?

— Нет, как провалился…

— Ну, а кто он, по-вашему, с виду? Купец, чиновник, художник?

— Я думала, что чиновник, показался он мне таким.

— Ну, на сегодня хватит, — сказал я и прекратил допрос.

Было уже четыре часа утра. Ж. встал и откланялся.

— А я? — спросила Сонька.

— Вас я до завтра здесь оставляю, — ответил я и сдал ее дежурному агенту.
Вернуться к началу Перейти вниз
Коломбо 50
Гость
Гость
avatar

Сообщения 67

СообщениеТема: Re: 40 лет среди грабителей и убийц   Пт Мар 16, 2012 5:00 am

В правдивости ее показаний я не усомнился ни на одно мгновение. Она была бы совершенно невиновной, если бы не вино. В нем оказалась большая доза опиума, о чем она все-таки знала. Жаль девушку, а ничего не поделаешь. Если бы того найти!

Я плохо спал в эту ночь. На утро же вызвал Ж, приказав ему идти с обыском на квартиру Соньки, опросить там ее подругу Машу и потом с нею по всему городу искать настоящего убийцу. Хоть год искать, а найти!

Соньку-гусара препроводили к следователю и заключили в тюрьму.

Конец нити был найден. Ж. энергично взялся за дело.

* * *
Он пришел на квартиру Соньки-гусара, попросил показать ее комнату, сделал самый тщательный обыск, но ничего обличающего не отыскал. На комодике лежала книжка «Вестника Европы» за август месяц, совершенно свежая, неразрезанная, которую он и захватил с собой.

После этого он дождался Машу. Это была красивая, полная, маленького роста брюнетка. Увидев его в своей комнате, она в недоумении остановилась на пороге. Ж. встал ей навстречу и дружески заговорил:

— А я вас с добрый час ожидаю. С работы?

— С работы. А на что я вам? Кто вы?

Ж. назвал себя. свое звание и быстро продолжал:

— Я от вашей подруги Софьи…

— Ее арестовали?

Он кивнул. Маша хлопнула себя по бедрам.

— Вот! Я ей говорила!

— Вам жалко ее?

— Еще бы…

Она тяжело опустилась на стул. Ж. встал перед ней.

— Тогда помогите ей выпутаться из беды.

— Как?

— Помогите мне найти настоящего виновника. Вы его видали у нее. В лицо узнать сможете? Ну, вот! Станем мы с вами дежурить подле всех министерств, станем искать на улицах, в клубах, в театрах, везде! Согласны?

Она быстро кивнула головой и вскочила.

— О, я его узнаю сразу! — воскликнула она.

— И отлично! А когда мы его возьмем, Софья будет сразу свободна.

— Ах, она ни в чем не виновата! — убежденно сказала Маша.

— Я тоже так думаю, — ответил Ж. и прибавил: — Только об этом никому!

— О, понятно!

— Вы можете на время оставить магазин? Мы вам заплатим.

Она согласилась.

— Хоть поругаюсь, а брошу. Мне Соня всего дороже!

— Значит, с завтрашнего дня и начнем, — сказал Ж. и ушел.

* * *
Ж. назначил Маше жалованье за все дни поисков, чтобы она имела возможность на время оставить работу, и тотчас начал розыск.

Утром они дежурили у министерства путей сообщения, в пять часов были у министерства государственных имуществ, а потом у контроля. А поскольку в один какой-либо день он мог и не прийти, то они снова и снова повторяли свои дежурства у всех министерств, управлений, контор и банкирских домов. Днем заходили в маленькие рестораны, к Доминику, в кофейни, вечером были в театре или в клубе и каждый раз возвращались обратно ни с чем.

— Нет его! — с досадой говорила Маша. — Верно, уехал.

Но мы не теряли надежды. В Петербурге не так-то легко найти человека, к тому же он мог узнать Машу и скрыться при ее приближении, но что он в конце концов будет найден, в этом не сомневались ни я, ни Ж.

Наши расчеты оправдались. Однажды, когда они проходили мимо ресторана Доминика, Маша порывисто сжала руку Ж. и, задыхаясь, сказала:

— Он!

Ж. словно огнем обожгло. Он встрепенулся.

— Где?

— Вон тот, что идет с портфелем! Ж. ускорил шаг, и вскоре они обогнали господина с портфелем.

— Нет, — упавшим голосом сказала Маша. — Это не он. Есть какое-то сходство — глаза, нос. Но у того была борода, такая заметная!

Ж., у которого сначала упало сердце, теперь только улыбнулся и сказал Маше:

— Ну. теперь можешь меня оставить и идти домой.

Лицо Маши выразило удивление.

— Не бойся, я знаю, что говорю. Иди! — сказал ласково Ж.

Маша молча повиновалась.

Ж. засунул руки в карманы и медленно пошел за господином. Тот был одет в хорошее пальто и хорошую шляпу. Под мышкой у него торчал портфель. Он шел медленно, низко опустив голову, и, видимо, не замечал окружающих. Ж. два раза перегнал его и заглянул ему в лицо.

Это был мужчина лет тридцати шести с усталым, грустным лицом. Глубокая складка лежала между его бровями, служа как бы продолжением красивого, тонкого носа. У него был гладко выбритый подбородок, маленькие баки и короткие рыжеватые усы. Ж. следовал за ним неотступно.

Господин дошел до Морской, свернул на нее и, пройдя по Гороховой, скрылся в подъезде страхового общества.

Ж. потер от удовольствия руки. Служит ли он здесь, зашел ли по делу, во всяком случае, он теперь от него никуда не скроется.

Ж. перешел через улицу и обратился к стоящему у дверей швейцару.

— Скажите, пожалуйста, — спросил он, доставая двадцать копеек, — ведь этот господин с усами и баками у вас служит?

Швейцар взял монету.

— Господин Синев? У нас, инспектором.

— Благодарю вас. Большое жалованье?

— Для двоих хватит, тысячи четыре наберется.

— Как для двоих? — спросил Ж.

— Потому как они недавно женились, — объяснил швейцар.

— А! Благодарю вас! — сказал Ж. и отошел от подъезда, направившись в портерную.

Там он сел у окошка, спросил пива и стал внимательно следить за всеми выходившими из дверей. Тогда еще не было адрес-календарей.

В половине пятого Синев вышел из подъезда и пошел по Гороховой. Ж. следовал за ним.

Синев взял извозчика. Ж. тотчас взял другого и поехал за Синевым следом. Они приехали на Серпуховскую улицу, и Синев вошел в подъезд красивого каменного дома.

— Теперь не уйдешь! — радостно сказал себе Ж. и отправился ко мне с докладом.

Я выслушал его и задумался. Арестовать по одному показанию Соньки, видимо, состоятельного и интеллигентного господина — поступок довольно рискованный. Я предложил Ж. сперва удостовериться, тот ли это господин, который подкупил Соньку-гусара, и если это он, то найти улики. Мы сообща составили план первых действий, я отпустил Ж. и стал ждать результатов
Вернуться к началу Перейти вниз
Коломбо 50
Гость
Гость
avatar

Сообщения 67

СообщениеТема: Re: 40 лет среди грабителей и убийц   Пт Мар 16, 2012 5:01 am

В тот же вечер Ж., не гримированный, но в старом, изношенном костюме, сидел в портерной дома, в котором жил Синев. Ж. сел подле самой стойки и вступил в беседу с приказчиком, спросив, не знает ли он, где господа лакея ищут.

— Потому как я по этой должности без малого всю жизнь и теперь без места.

— Нет, милый человек, таких у нас нету, — ответил приказчик.

Ж. удивился.

— Такой огромнейший дом и с парадом, а господ нету!

— Купцы тут у нас живут, контора еще, а из настоящих господ один Синев Яков Степанович. Так им лакея не нужно.

— Есть?

— Не есть, а не для чего. Сами молодые, год как повенчаны, знакомых никого, и со всем у них одна прислуга справляется. Такая шельма! Анюткой звать. У нас завсегда с одним фельдфебелем прохлаждается, когда господ ежели нет.

— А поди никогда ввечеру не сидят? Господское житье я знаю…

— Тут не так, — отвечал словоохотливый приказчик. — Промеж ними будто есть что-то. Анютка сказывала, что иногда ужасно даже! То, говорит, целуются, то плачут. Однова она хотела за окно выброситься, в другой — он чуть не зарезался.

— Что ж это с ним?

Приказчик пожал плечами. Сидевшая в углу с мастеровым женщина обернулась.

— Это ты про Синевых? — спросила она приказчика.

Тот кивнул.

— Про их балакаю.

Женщина оживилась и, поправив на голове платок, заговорила:

— Про этих господ ты у меня спроси. Я у них завсегда белье стираю и всю-то их жизнь во как знаю! С чего они живут так…

Ж. поднялся и подошел к прачке. Протянув прачке, а потом мастеровому руку, он сказал:

— Позвольте познакомиться. Прокофий Степанов, по лакейской должности, — и, садясь возле их стола, прибавил: — Очень люблю, когда про господ рассказывают. Дай-ка нам, почтенный, две пары бутылок, — сказал он приказчику.

Прачка осталась очень довольна. Когда подали раскрытые бутылки, она и мастеровой чокнулись с Ж., и она тотчас заговорила:

— Господа-то эти душевные очень, да вот поди — не повезло! Барин-то в ней души не чает, и она в нем, и деньги у них, потому у барина хорошее место, а в доме ужасти что.

— Из чего же промеж них такая контрибуция? — спросил Ж.

Прачка нагнулась к нему и понизила голос до шепота.

— Видите ли, она-то до свадьбы не соблюла себя. он и обижается. Где да с кем? А она плакать да на коленки. А он хвать ее! Бьет, а потом сам на колени и ноги целовать. Тут обнимутся, и оба плакать. Я это в три часа проснулась в прачечную идти. Анютка спит, что мертвая, а там плач и голоса. Я и подойди. Аж жутко стало. Он говорит: «Я тебя у бью!» А она говорит так-то тихо: «Убей». И тишина вдруг, а потом как он заплачет… Анютка сказывает — и часа бы не прожила, кабы не доход.

Ж. налил в стаканы пива, чокнулся и спросил:

— А из себя красивые?

— И не говорите! Прямо парочка. Она-то такая стройненькая да высокенькая, что твоя березка. Волоса густые да длинные, брови что угольком выведены, и всегда сурьезная. Нет чтобы улыбнуться.

— А сам?

— Тоже видный мужчина. Высокий, статный. Поначалу, как с бородой был, так еще был красивее.

— Сбрил, что ли? — спросил Ж.

— Совсем! Сказывал шутя, что барыня не любит. Борода-то из русого волоса, большая была такая…

— Ну, прощенья просим! — поднялся Ж.

— Что ж, уже идете?

— Я еще забреду. Тут, на Клинском, живу, — отвечал Ж. — А сейчас мне надо насчет места наведаться.

— Ну, спасибо за угощение.

— Не на чем!

Молчавший все время мастеровой вынул изо рта трубку и сказал:

— Теперь ужо за нами!

— Пустяки, — ответил Ж. и, простившись за руку с приказчиком, вышел.

— Обходительный мужчина, — сказала прачка, — приятно и в компании посидеть.

А обходительный мужчина забежал домой, переоделся и через полчаса был у меня.

— Убийцы найдены! — сказал он и рассказал все вышеописанное.
Вернуться к началу Перейти вниз
Коломбо 50
Гость
Гость
avatar

Сообщения 67

СообщениеТема: Re: 40 лет среди грабителей и убийц   Пт Мар 16, 2012 5:01 am

С этих пор не проходило вечера, чтобы Ж. не распил в портерной на Серпуховской шесть, восемь, а то и двенадцать бутылок пива в дружеской компании за беседой.

Он успел, кроме прачки, познакомиться и с обоими дворниками, и с Анюткой, и даже с ее фельдфебелем, и все они не могли нахвалиться своим новым приятелем.

Анютка успела рассказать Ж. много интересного и нового.

— Они однажды после крупной ссоры словно помирились и все целовались. Потом собрались ехать к тетке на дачу в Лугу. Уехали, а на другое утро барыня одна вернулась. Бледная, чуть живая, и сразу в постель легла. Я думала, что барин, может, бросил ее, потому что никогда не было, чтобы они разлучились, а тут и ночь прошла, а его нет. Только рано утром звонок. Я отперла и даже закричала. И барин, и не он! Бороду-то всю напрочь сбрил и усы окарнал. «Что это вы?» — говорю, а он смеется. «Теперь барыня, говорит, — довольна будет, она мою бороду не любила!»

Прошел к ней, и стали они что-то шептаться, мирились, верно.

Ж. кивнул головой и сказал, подмигивая на фельдфебеля:

— А вы бы небось не прочь, кабы они и недельку у тетки пожили? Праздничек бы справили.

Анютка засмеялась.

— Мы и то привыкли, как есть. На Спаса было. Мы это к Преображенью ходили, а потом в Зоологию.

— Выходит, из-за бороды и мир? — снова спросил Ж.

— Какой! — отмахнулась Анютка. — Теперь еще хуже. Барыня все плачет, ночью не спит, барин туча тучей, ровно схоронили кого.

Ж. больше спрашивать было не о чем. Убийцы были найдены. Я со спокойной совестью поручил ему арестовать обоих и доставить в сыскное отделение.

На другой день он дождался, когда Синев уехал на службу, и уже в своем обыкновенном костюме поднялся по парадной лестнице и позвонил в дверь, на которой была прибита медная табличка с надписью: «Яков Степанович Синев».

* * *
Анютка открыла дверь и с удивлением взглянула на Ж.

— Вы за мной?

— Нет, душечка, — спокойно ответил ей Ж.,- проводите меня к вашей барыне.

Анюта удивленно вытаращила глаза.

— К барыне?

— Ну да! Возьми пальто! — и Ж., кинув изумленной Анютке пальто, смело вошел в комнаты.

Через кокетливо убранную гостиную он прошел в столовую. Там у окошка сидела Марья Ивановна Синева с задумчиво склоненной головой. При виде Ж. она подняла голову и удивленно, испуганно взглянула на него. Ж. приблизился к Синевой, поклонился и тихо сказал:

— Я — агент сыскной полиции и пришел арестовать вас по делу об убийстве Кузнецова.

Она приподнялась, в немом ужасе вытянула руки и бессильно опустилась на стул. Ж. с чувством сожаления взял руки Синевой и слегка встряхнул ее.

— Не пугайтесь! Это должно было случиться. Ваш муж арестован тоже.

Эти слова словно возвратили ее к жизни. Она выпрямилась.

— Он невиновен! — закричала она. — Это я, я одна все сделала!

— Поедемте, и там вы все расскажете…

Ж. помог ей одеться, вышел с ней и, заперев квартиру, спрятал ключ в карман. У подъезда уже стояла толпа, и в середине ее Анютка что-то рассказывала, оживленно жестикулируя. Ж. взглянул в ее сторону и коварно улыбнулся.

Дворник по его приказанию привел извозчика. Ж. усадил Синеву, сел подле нее, и через двадцать минут я уже принимал ее в своем кабинете. А Ж. тотчас же пошел в страховое общество и попросил немедленно вызвать Якова Степановича Синева.

Словно предчувствуя недоброе, тот вышел взволнованный и бледный. Анютке сказал:

— Ну, Анна Васильевна, а вы собирайте ваши пожиточки и переселяйтесь отсюда. Вы проследите, — приказал он околоточному, — а потом закройте и опечатайте квартиру.
Вернуться к началу Перейти вниз
Коломбо 50
Гость
Гость
avatar

Сообщения 67

СообщениеТема: Re: 40 лет среди грабителей и убийц   Пт Мар 16, 2012 5:02 am

Дело об убийстве Кузнецова разбиралось в феврале следующего года. На скамье подсудимых сидели Синев, бледный, исхудавший, с окладистой русой бородой, жена его, походившая на прекрасную восковую фигуру, страшную в своей апатичной покорности, и похудевшая Сонька-гусар.

Присяжные заседатели услыхали тяжелую семейную драму, драму двух любящих существ.

Синев женился на Марье Ивановне Крапивиной по любви, на которую она отвечала ему взаимностью. И с первой же ночи началась их трагедия. Синев узнал о страшном прошлом своей жены.

Она была бедная сирота, окончила Николаевский институт и сразу поступила гувернанткой к девочке у вдовца. Вдовец совершил над ней насилие, потом отказал ей от места.

Синев слушал ее рассказ, испытывая при этом и безумную ревность, и жгучее сострадание. Кто этот человек? Как его зовут? Где он проживает? Синев хотел знать все, но жена не отвечала на его вопросы.

Их семейная жизнь превратилась в настоящий ад. Он бил ее, а потом вымаливал прощение. Он заставлял ее повторять историю несчастья, останавливаясь на самых оскорбительных подробностях, и потом обзывал самыми обидными именами. Наконец он вырвал у нее имя ненавистного человека. Много раз Синев был готов убить его. Жизнь стала для них невыносимой, и в одну безумную ночь они решили, что Кузнецов должен быть убит. Эта мысль все более овладевала их умами, превращаясь в жажду отмщения.

Он нашел Соньку-гусара, продумал весь план и привел его в исполнение. Для этого он купил нож.

В шесть часов они заняли второй номер и пили в нем, поджидая жертву. Потом он отодвинул шкаф, открыл дверь. В девять часов они услыхали голоса Кузнецова и Соньки. Их разделяла только стенка шкафа. Часов в десять Сонька ушла. Вошел слуга и ушел, хлопнув дверью. Они подождали еще с полчаса, и Синев, отодвинув шкаф, вошел в номер. Она следила. Он отомстил своему врагу…

Когда они вернулись в номер, она лишилась чувств. Он закрыл дверь, задвинул шкаф, вымылся и привел ее в чувство. Дождавшись рассвета, они уехали. Она вернулась домой, а он поехал в Псков и вернулся оттуда в другом пальто и обритый.

Присяжные чуть не плакали, слушая их душевную драму, и содрогались, слушая историю мести. Защитник сказал блестящую речь, но присяжные все-таки нашли их виновными.

* * *
Суд приговорил их к каторжным работам, его на восемнадцать лет, ее — на двенадцать. Соньку-гусара оправдали.
Вернуться к началу Перейти вниз
Коломбо 50
Гость
Гость
avatar

Сообщения 67

СообщениеТема: Re: 40 лет среди грабителей и убийц   Пт Мар 16, 2012 5:03 am

Убийство в духовной академии
9 января 1886 года пристав первого участка Александро-Невской части сообщил сыскной полиции об убийстве сторожа церкви при Петербургской духовной академии, отставного рядового Павла Новикова.

* * *
Убийство несчастного церковного сторожа было совершено в сторожке покойного. Это было убогое, крохотное жилище. Стол, несколько табуретов, в углу — кровать, около нее в луже крови лежал Павел Новиков. Голова его была разбита, череп проломлен. Из черепной трещины виднелись мозги, залитые кровью. На лице застыло выражение жестокого страдания. На полу неподалеку от трупа Новикова лежало старое, рваное пальто. Из опроса служащих в здании духовной академии установили, что пальто это не принадлежало убитому, потому что у него было другое, которое, очевидно, похищено убийцей.

— Скажите, — спросил следователь, — не слыл ли покойный за человека состоятельного? Убийство совершено, по-видимому, с целью грабежа…

— Нет, — ответили все опрашиваемые.

— Не замечалось ли, чтобы кто-нибудь особенно часто посещал убитого?

— Да к нему, почитай, никто и никогда не приходил. Он жил совершенно бобылем. Вот разве не прослышал ли злодей, что у Новикова находится ключ от церкви?

— А ключ действительно хранился у убитого?

— Всегда. А в церкви ведь большие сокровища находятся. Может, кто вздумал ключ украсть у бедняги, отпереть им церковь и обокрасть ее.

Стали разыскивать ключ. Найти его было не трудно — он лежал под подушкой убитого. Осмотрели церковь — там все оказалось в полнейшем порядке, в полной сохранности. Ничего из церковных богатств не было тронуто.

Дело представлялось чрезвычайно странным. Церковь не ограблена, вещи убитого тоже были целы, к ним убийца даже не прикасался. Единственно, что исчезло из сторожки церковного сторожа — это его пальто.

Новикова видели поздно вечером, а обнаружено кровавое происшествие рано утром. Отсюда следовало, что убийство было совершено глухой ночью, то есть как раз в то время, когда все было погружено в глубокий сон.

— Скажите, — обратился следователь к смотрителю здания, — все ли ваши служащие налицо?

— Все.

— И что же, эти служащие — все старые, давнишние или, быть может, среди них есть недавно поступившие?

— Один есть действительно вновь поступивший два дня тому назад вместо уволенного от службы при водокачке Андрея Богданова.

— А за что был уволен этот Богданов?

— За пьянство, грубость, вообще за отвратительное поведение.

Из путаных и разноречивых показаний низших служащих установили, что Богданова видели не далее, как накануне убийства Новикова. Одни говорили, что он пробыл тут недолго, другие — что он даже в ночь происшествия играл в пекарне в карты.

Путаные показания служащих можно было легко объяснить. Они боялись сознаться перед начальством в том, что водят знакомство и дружбу с прогнанным за пьянство и скандалы Богдановым.

Следственная власть сразу заподозрила Богданова в убийстве несчастного сторожа. По всем трактирам и трущобам были разосланы агенты с целью его задержания.

* * *
Обследовав несколько трактиров и притонов, агенты зашли в трактир «Коммерческий» на Гончарной улице. Их внимание привлек субъект, сидевший за бутылкой водки, полупьяный, отталкивающей наружности. Одному из агентов бросилось в глаза, что рукава пальто этого субъекта непомерно коротки. Пальто было явно узко и в груди, вообще сразу было заметно, что оно с чужого плеча.

— Обратите внимание на этого человека, — обратился тот агент к своему товарищу. — Что вы скажете о пальто этого субъекта?

— Вы думаете, оно с убитого Новикова? — ответил тот, сразу понявший сослуживца, — Ошибаетесь. Служители духовной академии показали на допросе, что у Новикова пальто было хорошее, а это. взгляните, рвань какая-то.

— Ну, уж такого ответа я не ожидал! — тихо промолвил первый агент. Неужели вам неизвестна привычка воров и убийц обменивать украденную одежду на плохонькую и получать разницу, которую они на своем мошенническом жаргоне окрестили «пониманием»?

— Ваша правда, — сконфуженно пробормотал недогадливый агент. — Что же нам делать? Арестовать его?

— Погодите… Прежде чем мы это сделаем, не мешает убедиться в справедливости моего подозрения. Кто знает? Мало ли по Петербургу шляется субъектов в пальто с чужого плеча. Вы сидите за столом, а я подойду к нему и немного попытаю.

Агент поднялся и колеблющейся походкой пьяного человека направился к столику, за которым пил водку подозрительный субъект. Этот агент, Шереметьевский, был одним из наиболее ловких и даровитых чиновников сыскной полиции. Подойдя к столику. Шереметьевский остановился, шатаясь, перед пьяным субъектом.

— Позвольте присесть?

— Зачем? — прохрипел тот.

— Компанию разделить. Кучу я сегодня! Деньги получил, ну и того… кучу! А лицо мне ваше симпатично, друг мой любезный!

— Пожалуй… Садись… — запинаясь, буркнул тот.

— Че… ло… век! Нам пару пива! Желаем мы оное распить с другом-приятелем Федором!

— Какой я тебе Федор? — захрипел подозрительный тип.

— Федор… Непременно Федор! — выкрикнул Шереметьевский.

— Ан нет!

— Ан да!

— АН Андрей, понял? Андрей, а не Федор!

— Андрей? Да неужто? Ах, шут тя возьми, обознался я! — воскликнул Шереметьевский и незаметно для пьяного мигнул другому агенту.

Тот все понял, встал с места и направился к двери.

— Ну, братец, Андрей Михайлов, давай теперь пиво пить… — продолжал Шереметьевский.

— Опять ты врешь! Не Андрей Михайлов, а Андрей Богданов.

— Богданов? Скажи пожалуйста, опять не туда попал. Извини, мил друг!

Он принялся вести незначительный пьяный разговор. Прошло несколько минут, Шереметьевский взглянул на дверь. Там рядом с агентом стоял городовой. Шереметьевский незаметно махнул рукой. Городовой и агент бросились к столику.

— Бери его! — приказал Шереметьевский городовому, указывая на Богданова.

— Как?! Что?! — вскочил тот, успев схватить в руки пивную бутылку.

— Ну, любезный, теперь начинается расплата за убийство сторожа Новикова.

Богданов задрожал, бутылка со звоном упала на пол. Через двадцать минут он был доставлен в управление сыскной полиции, и началась исповедь убийцы.

* * *
— Седьмого января, должно, часу в седьмом вечера, — начал Богданов, — я получил от вахтера академии Андрея Фомича расчет. Пошел я за водкой, купил несколько сороковок и вернулся опять в академию. Распили мы две сороковки с пирожниками в пирожковой при академии. Оттуда я пошел в пекарню академии, где тоже пил водку, угощая пекарей. Потом мы стали в карты играть и играли до трех часов ночи. Кончив игру, все стали спать укладываться. Пошел я на водокачку, чтобы переночевать, а водокачка, гляжу, заперта. Стучать не посмел, потому — уволенный я. Отправился тогда к сторожу Новикову, попросил позволения переночевать в его сторожке. Разостлал я на полу свое пальто, лег, а спать что-то не могу. Пробило пять часов утра. Пришел истопник, затопил печь, ушел. Как только он ушел, взбрело мне на ум убить Новикова и воспользоваться его пальто.

Встал я, взял стоявшее у печки полено, подошел к спящему Новикову и что есть сил ударил его по лбу. Потом еще три раза. Захрипел он, потом свалился на пол. Снял я тогда с него пальто, которым он был покрыт, и ушел. Походил по городу, затем пришел на Апраксин рынок. В одной из лавок променял это пальто на то, которое на мне, получил придачи три рубля пятьдесят копеек.

* * *
И все. Просто и коротко. Пролил человеческую кровь за три рубля пятьдесят копеек.
Вернуться к началу Перейти вниз
Спонсируемый контент




СообщениеТема: Re: 40 лет среди грабителей и убийц   

Вернуться к началу Перейти вниз
 
40 лет среди грабителей и убийц
Вернуться к началу 
Страница 2 из 2На страницу : Предыдущий  1, 2

Права доступа к этому форуму:Вы не можете отвечать на сообщения
Классика детектива-Эркюль Пуаро Агаты Кристи  :: Фан-клубы :: Наши Книги-
Перейти:  
Как создать форум | © phpBB | Бесплатный форум поддержки | Контакты | Сообщить о нарушении | Создать свой блог